Пол из стекла

В Huffington Post «открыли», что элиты стремятся сохраниться в качестве элит. Эка невидаль. Ниже вольный пересказ.

Проблема социальной мобильности в США существует — дети, родившиеся в 1940-е, имели 90%-й шанс зарабатывать больше родителей. Для родившихся в 1984 такие шансы в лучшем случае 50 на 50.

В основном при обсуждении мобильности напирают на отсутствие мобильности «вверх»: бедным стать богатыми всё сложнее. Но в равной степени важна и мобильность «вниз» — однако богатые, вне зависимости от своих ума и талантов, скорее всего таковыми и останутся.

Если бы США становились менее классовым обществом, то вероятность того, что богатые передадут этот статус своим детям, снижалась бы. Но она увеличивается. И вообще, проблема отнюдь не в этом.

За последние лет 30 практически все институты социальной мобильности, от образования и работы до бюджетных расходов, системно корректируются в пользу состоятельных. Вместо того, чтобы поднимать по лестнице доходов наиболее блестящие умы, Америка гарантирует что состоятельные, вне зависимости от их посредственных способностей, останутся в верхах.

Если на процесс отбора в элиты в значительной степени влияют доходы родителей, это приводит к наследственной меритократии. И чем больше общественных институтов, призванных отбирать лучших, будет ими контролироваться действующими элитами, тем больше их детей будет руководить государством.

В прошлом месяце было выяснено, что в Duke University 43% процента принято не по способностям: это спортсмены, студенты в списке декана и дети персонала. Список декана — это эвфемизм для тех, чьи родители являются состоятельными жертвователями в пользу университета.

Ещё раньше иск о расовой дискриминации против Гарварда показал, что дети из верхнего 1% по уровню богатства в 77 раз чаще попадают в Лигу плюща, чем беднейшие 20%. Аналогичный дисбаланс обнаружен и у других частных учебных заведений. Для государственных учебных заведений статистика аналогична: две трети студентов университета штата Мичиган — из верхних 20% по доходам; из нижних 20% — 1 из 30.

Академические заслуги перестали играть роль; исследование 2005 года показало, что у состоятельных учащиеся с самыми низкими оценками шанс поступить куда-либо выше, чем у бедных с самыми высокими оценками. Состоятельные студенты со средними оценками в шесть раз чаще поступают в лучшие университеты.

Аналогичным образом замыкаются в себе и сферы деятельности.

В 2016 году исследователи послали сотни резюме в лучшие юридические фирмы. Резюме были идентичны по степени и средним оценкам, но исследователи подправили их таким образом, чтобы часть резюме в своих «увлечениях» указывала на богатство кандидатов (яхтинг, классическая музыка) или бедность (прогулки, музыка кантри). Выяснилось, что такой «высший класс» будет приглашён на собеседование в 12 раз чаще.

В других исследованиях было обнаружено, что «культурное сходство» являлось критерием №1 для более чем половины нанимателей в финансовых и юридических фирмах. Некоторые отсеивали кандидатов, у которых не было нужных увлечений. Остальные кидали в мусорную корзину резюме кандидатов не из элитных учебных заведений.

Ну и разумеется, не обошлось без непотизма.

Возрастание разрыва (например, коэффициента Джини — прим. моё) создаёт порочный круг, в котором для нижних слоёв жизнь всё сложнее, а элиты отчаянно пытаются сохранить тот же статус для своих детей. Чем выше неравенство, тем сильнее негативное воздействие его на возможности.

Замыкание элит в себе несёт в себе ряд рисков, в первую очередь стагнации самого управленческого класса и падения его качества (что мы уже наблюдаем). Но что важнее, такие элиты имеют все поводы и возможности учитывать только интересы правящего класса, и корректировать политики требуемым им образом.

На этом звёздно-полосатом фоне конкурс «Лидеры России» — вполне себе решение.