Черный лебедь Фукуямы

Российский совет по международным делам выложил статью «„Чёрные лебеди” глобализации». Есть отличные цитаты.

Современное экспертное сообщество и во многом массовое сознание воспитано на линейном восприятии прогресса, согласно которому мир идет от отсталых форм и отношений к более прогрессивным. (Отсюда удивления и авторов, и читателей: «Ну как же так, в XXI веке…»). Мысль о том, что глобализация может закончиться, кажется большинству наших современников чем-то невероятным. При этом мы успели забыть, что в прошлом уже были три или четыре глобализации. Каждая из них казалась современникам вечной, а ее окончание — чем-то немыслимым, и все-таки каждая из этих них однажды закончилась.

Ну как тут не вспомнить Фукуяму с его «концом истории»? Ну и далее так же:

Во-первых, сторонники «черных лебедей» считают резкие исторические сломы аномалией, а не нормой. Мысль о том, что всего 70-80 лет назад мы жили в мире, где политическая карта постоянно менялась в результате революций, войн и потрясений, кажется теоретикам [чёрных лебедей] чем-то невероятным. Например, то, что мы называем «популизмом» и «недопустимой риторикой», было нормой в мире между двумя мировыми войнами. Почему наш мир — это вечная стабильность, а не, например, состояние между двумя периодами нестабильности, остается не проясненным.

Во-вторых, теория «черных лебедей» подчеркнуто внеисторична. Она исходит из постулата, что вся мировая история осталась в прошлом, а после 1960 или 1970 гг. наступил какой-то принципиально иной мир, в котором нет и не может рисков, революций, войн, потрясений, амбициозных и агрессивных политиков. Должно наступить «вечное спокойствие», в котором любой кризис — это аномальный «черный лебедь». Хотя почему, собственно, после 1970 г. мы должны вступить в мир без кризисов, войн и революций, остается под вопросом.

Теория «черных лебедей» игнорирует метод «обратной проекции»: осознания, что в мире и до нас были общества, считавшие что они достигли «вечной стабильности». В «Век Просвещения» Тридцатилетняя война (1618–1648 гг.) считалась «варварством, которое не повторится». В XIX в. «последней войной» считались Наполеоновские войны, а революции — недопустимой крамолой. (Все это очень напоминает модные концепции о необходимости сохранять стабильность любой ценой и «быть ответственными»). В том же XIX в. общепринятой была идея, что человечество в будущем пойдет по пути науки, счастья и прогресса, а Ф.М. Достоевский, утверждая обратное, казался едва ли не чудаком. Надо ли напоминать, что в последовавшую затем эпоху мировых войн либеральный и относительно мирный XIX в. казался воплощением наивности?

В-третьих, понятие «черные лебеди» означает, что мировой порядок, созданный по итогам Второй мировой войны, — это норма на все времена. Любая подвижка в его рамках, будь то хрестоматийные распад СССР или теракты 11 сентября 2001 г., кажется невероятной и возникшей из ниоткуда. Создатель теории [чёрных лебедей] Нассим Талеб выделил несколько типов заблуждений, приводящих к излишней уверенности в собственной способности анализировать будущее: 1) склонность больше верить в информацию, полученную из своего окружения и/или информационного поля; 2) применение теории игр к реальной жизни; 3) ретроспективная вера в предсказание будущих событий на основании анализа произошедших. Я бы добавил и четвертый, более важный тип — вера в окончание исторических потрясений после Второй мировой войны.

Есть что-то в человеке, заставляющее его считать временный и непостоянный период относительного мира неизменной константой на будущие времена.